Журнал "Клепсидра": Один день из жизни... А дни бывают разные...

Текст: Татьяна Бусыгина

	Это был просто день... Один день, который разделил жизнь целой страны на "до" и "после"... Один день - 10 апреля 2010 года...

    В субботу, 10 апреля 2010 года, в Смоленске при посадке разбился польский президентский самолет. Погибли 96 человек. Погибли сотрудники Канцелярии Президента, элита партии Право и Справедливость, погибла вся верхушка военного командования, погибли священники и члены «Катынских семей», переводчики, члены охраны, погибли пилоты и стюардессы – погибли Президент Польши и его жена.

    А я живу в Варшаве…

    12 апреля 2010 года

    В субботу, 9 апреля, мы с мужем были приглашены в гости к его тете. По этому поводу она начала звонить нам на все телефоны в 8 утра. Зная неспокойную натуру тети, мы были уверены, во-первых, что это именно она, а во-вторых, что можно спокойно не вскакивать с постели. Потом мы наконец встали. Посчитали звонки. Разозлились. Муж начал просматривать сообщения на мобильном. Я ставила чайник. И вот, на полпути от одного стола к другому я услышала, как муж сказал:
    - О, президентский самолет разбился.
    - Что?! Какой?
    - Президент погиб. Сестра написала.

    Тут раздался очередной звонок. Звонила тетя, звонила мама…

    Так мы узнали.

- О, президентский самолет разбился.<br>
- Что?! Какой?<br>
- Президент погиб.

- О, президентский самолет разбился.<br>
    - Что?! Какой?<br>
    - Президент погиб.

Телевизора у нас нет из принципиальных соображений, поэтому всю информацию пришлось черпать исключительно из Интернета. И слава богу. Когда никто еще ничего не знает, но все уже что-то чувствуют, эфир наполняют комментарии. Пустые, надутые, как мыльные пузыри, и ничего не значащие комментарии, версии, предположения, обвинения, сожаления, эмоции, которые подхватывают и несут, засасывают, а могут быть и ударом по морде. Мой умный муж уже десять минут спустя запретил мне читать комментарии к сводкам. Однако это меня не уберегло.

Что мы знали тогда? Что самолет Президента, летевшего на торжественную церемонию в Россию, разбился при посадке. Что вместе с Президентом погибли еще какие-то люди, и, кажется, их было много. Что летели они не куда-нибудь, а в Катынь, чтобы отдать честь убитым 70 лет назад функционерами НКВД польским офицерам. Это все, что мы знали. На фоне этой скудной информации пульсировали ярким черным цветом сгустки смысла КАТЫНЬ, РОССИЯ, СМЕРТЬ, ОПЯТЬ, ПРЕЗИДЕНТ, ЧТО ЖЕ БУДЕТ. В таком вихре мы поехали к тете.

Что мы знали тогда? Что самолет Президента, летевшего на торжественную церемонию в Россию, разбился при посадке. Что вместе с Президентом погибли еще какие-то люди, и, кажется, их было много. Что летели они не куда-нибудь, а в Катынь, чтобы отдать честь убитым 70 лет назад функционерами НКВД польским офицерам. Это все, что мы знали. На фоне этой скудной информации пульсировали ярким черным цветом сгустки смысла КАТЫНЬ, РОССИЯ, СМЕРТЬ, ОПЯТЬ, ПРЕЗИДЕНТ, ЧТО ЖЕ БУДЕТ. В таком вихре мы поехали к тете

    Тетя встретила меня словами: «Я не против тебя, я против этой ситуации» и нежно меня обняла. Я онемела. Потом были вопросы к моему мужу: ну скажи же, скажи, что ты думаешь об этом?! Ну скажиии!!! Муж отвечал, мол, о чем тут можно говорить-то? В ответ я услышала: «Да, действительно, о чем тут еще можно говорить. И так все понятно. История опять повторяется, нас опять поделят». Больше никто к теме катастрофы не возвращался, но… Вот именно, но. Тетя моего мужа совсем не глупый человек. И вот тогда-то мне и стало страшно.

    Потом я нарушила запрет, и до трех часов ночи читала комментарии к сводкам на сайте одной из газет. Муж был прав, мне нельзя было это читать. Правда, теорий мирового заговора я насчитала три. Одну про нас и две про политических конкурентов. Это были прекрасные, стройные, аргументированные, продуманные и несомненно правдивые теории. По крайней мере, в глазах их сторонников. Однако сам факт того, что они были! В первый же день! Как тяжело людям понимать то, что они не всесильны. Как хочется всегда и во всем искать злого-виноватого… В три ноль пять я не выдержала людской глупости и агрессии и в очень расстроенных чувствах легла спать.

    Чтобы понять, ЧТО чувствуют сейчас поляки, надо знать, ЧТО для Польши обозначает слово Катынь. Не углубляясь в исторические детали… Памятник «жертвам Катыни» есть почти в каждом городе, городке, поселке – почти на каждом кладбище. Слово «Катынь» стало символом смерти, убийства, трагедии, насилия – а еще, увы, символом циничной лжи. О людях, погибших в «Катыни» (хотя это название весьма условно), постоянно пишут книги и диссертации, снимают документальные и даже художественные фильмы. В Варшаве есть Катыньский музей. Мне как-то сложно было сначала понять это болезненное, как мне казалось, стремление расцарапывать старые раны. А потом я поняла. Все просто: мы привыкли – поляки нет. У них не было татар, не было жестоких византийских традиций завоевывания власти, не было Ивана Грозного, Петра Первого, не было нашей Гражданской войны, наконец, да и Сталин был не в таком масштабе, в каком он был у нас. Был Гитлер с концлагерями и крематориями – и Катынь. Поэтому факт МЕСТА и ПОВОДА, связанных с Катастрофой, действительно оглушает своим невероятным, невозможным просто символизмом. И эта мистика очень мешает объективно оценить и принять настоящие причины того, что произошло.

Чтобы понять, ЧТО чувствуют сейчас поляки, надо знать, ЧТО для Польши обозначает слово Катынь. Не углубляясь в исторические детали… Памятник «жертвам Катыни» есть почти в каждом городе, городке, поселке – почти на каждом кладбище. Слово «Катынь» стало символом смерти, убийства, трагедии, насилия – а еще, увы, символом циничной лжи. О людях, погибших в «Катыни» (хотя это название весьма условно), постоянно пишут книги и диссертации, снимают документальные и даже художественные фильмы. В Варшаве есть Катыньский музей. Мне как-то сложно было сначала понять это болезненное, как мне казалось, стремление расцарапывать старые раны. А потом я поняла. Все просто: мы привыкли – поляки нет. У них не было татар, не было жестоких византийских традиций завоевывания власти, не было Ивана Грозного, Петра Первого, не было нашей Гражданской войны, наконец, да и Сталин был не в таком масштабе, в каком он был у нас. Был Гитлер с концлагерями и крематориями – и Катынь. Поэтому факт МЕСТА и ПОВОДА, связанных с Катастрофой, действительно оглушает своим невероятным, невозможным просто символизмом. И эта мистика очень мешает объективно оценить и принять настоящие причины того, что произошло

А что же произошло? Я не эксперт, и не мне об этом судить. Да и до конца официального расследования пока очень и очень далеко. Однако я решительно исключаю все версии про «сознательный умысел». Подстроить что-то такое?.. Самые невероятные совпадения всегда получаются без сознательного участия человека. Мне почему-то кажется, что «виноватые» в том, что произошло, - это человеческая гордыня, гонор, пафос, стремление удержать фасон, а еще настоять на своем любой ценой и, конечно же, самоуверенное «со мной ничего не произойдет». Пару лет назад в Грузии Президентский пилот отказался заходить на посадку из-за плохих условий. Тогда ему популярно объяснили, кто тут главный. В тот раз пронесло. Возможно – возможно! всего лишь возможно, - что в этот раз уже не пронесло…

Грустно. Очень грустно. Грустно из-за того, что погибли люди. Еще более грустно из-за того, что погибли они глупо. Грустно от того, что, как только схлынет первая волна «официального» траура, на не оправившихся еще от шока «простых людей» обрушится волна предвыборной компании, где каждый будет тянуть эту Трагедию на себя. Грустно, что и «простые люди», когда придут в себя, утвердятся каждый в своей, удобной ему версии. Будет среди них и та, в которой все подстроили наши спецслужбы. А страдать от этого буду я, как и многие другие русские, живущие в Польше. Это ведь как со взрывом в Московском метро. Взорвала дагестанская террористка от имени одной конкретной организации – а ненавидеть и поливать грязью будут всех «приезжих», от турок до молдаван.

    15 апреля 2010 года

    Позавчера я первый раз после Трагедии была в моем институте. Институт мой полон этнологов и антропологов, людей, очень интересующихся миром вокруг них и активно со мной, как представителем этого мира, свои рефлексии обсуждающих. Порой это бывает очень болезненно, и в этот раз институт идти я просто боялась. Первый же человек, которого я встретила, поприветствовал меня словами:
    - Вот представитель прекрасного народа! Мы все просто потрясены и восхищены тем, как благородно вы себя повели.
    Я почти расплакалась.

    Потом то же самое я слышала от многих людей, с которыми встречалась в те дни. Выходит, я зря боялась?.. А вчера, выходя с работы, я увидела людей, стоящих на виадукте над трассой в почти полном молчании. Я спросила у ближайшего мужчины:
    - Когда они должны ехать?
    - Они уже выехали из аэропорта, поэтому вот-вот…

    Я присоединилась к людям, которые тихо и грустно стояли и терпеливо ждали. В 4 часа дня в Варшаву вернулись 30 человек (я не могу называть их «телами», как делают это газеты), и их встречал весь город. Перекрыли дорогу на трассе аэропорт–Торвар – стадион, где родные и близкие погибших будут вместе с ними до похорон. Пробки, объезды… Если кто-то и был этим недоволен, я этого не слышала и об этом не читала. Будем считать, что этого не было.

Я присоединилась к людям, которые тихо и грустно стояли и терпеливо ждали. В 4 часа дня в Варшаву вернулись 30 человек (я не могу называть их «телами», как делают это газеты), и их встречал весь город. Перекрыли дорогу на трассе аэропорт–Торвар – стадион, где родные и близкие погибших будут вместе с ними до похорон. Пробки, объезды… Если кто-то и был этим недоволен, я этого не слышала и об этом не читала.

Я лично отдала честь лишь родственникам. Их автобус в сопровождении правительственных машин с мигалками и скорой помощи быстро, деловито и страшно пролетел подо мной и ввинтился в центр города. Ждать остальные машины я не стала. Побежала на трамвай, чтобы поскорее попасть домой, где меня ждали. Только сейчас я понимаю, что очень испугалась тогда.

А люди… Люди остаются людьми! Первые два дня трауром действительно был пропитан воздух. Люди в своих квартирах включали траурную музыку. Сейчас, мне кажется, все как-то вернулось на круги своя. Еще висят флаги – и Польши, и Варшавы, и даже Ватикана – с черными ленточками, еще остается черно-белым Интернет, еще стоят несколькокилометровые очереди в Президентский Дворец и горят лампадки на тротуарах… А люди уже опять цинично шутят, пишут всякую дрянь на форумах, идут в кабак и против чего-нибудь протестуют. Самое ужасное то, что пока одни, закусывая губы, выкатывают из самолета навстречу рвущей в руках полотняные носовые платки толпе накрытые белой материей гробы, другие устраивают хамские демонстрации протеста из-за того, что, видите ли, им не понравилось, где будут хоронить Президента. И похоронят Президента в исторической столице среди польских королей, и полстраны переругается из-за этого – а про трех молоденьких девочек или про мужей молодых вдов из экипажа никто не будет вспоминать.

А люди… Люди остаются людьми! Первые два дня трауром действительно был пропитан воздух. Люди в своих квартирах включали траурную музыку. Сейчас, мне кажется, все как-то вернулось на круги своя. Еще висят флаги – и Польши, и Варшавы, и даже Ватикана – с черными ленточками, еще остается черно-белым Интернет, еще стоят несколькокилометровые очереди в Президентский Дворец и горят лампадки на тротуарах… А люди уже опять цинично шутят, пишут всякую дрянь на форумах, идут в кабак и против чего-нибудь протестуют. Самое ужасное то, что пока одни, закусывая губы, выкатывают из самолета навстречу рвущей в руках полотняные носовые платки толпе накрытые белой материей гробы, другие устраивают хамские демонстрации протеста из-за того, что, видите ли, им не понравилось, где будут хоронить Президента. И похоронят Президента в исторической столице среди польских королей, и полстраны переругается из-за этого – а про трех молоденьких девочек или про мужей молодых вдов из экипажа никто не будет вспоминать

Люди остаются людьми, и Булгаков, как всегда, был прав. К каждому счастью добрые люди всегда примешивают ложку издевки, и к каждому горю они же всегда добавляют свою долю грязи. Но я тоже человек, и я скорблю вместе с ними за них.



Один день из жизни...
	Есть люди, которые умом создают себе сердце, другие сердцем создают себе ум: последние успевают больше первых, потому что в чувстве гораздо больше разума, чем в разуме чувств. (Петр Чаадаев)

		контакты	на главную